• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: истории и рассказы (список заголовков)
08:59 

Лытдыбр про тексты

Не категоризируй другого своей методологией!
Вот эта хрень, что пишу между насущными текстами - требует перечитки "Вишневого сада" - тешила я себя иллюзией, что я его знаю, собственно, поэтому выбрала эту пьесу. М-да, завтра встреча с научруком. Сооблазн, сказать, что работа продвигается и пишу свой опус магнум - и это правда, с НГ 37 страниц печатного текста, плюс презентация, плюс рабочая програмка исправленная и дополненная, плюс обваленый со всех сторон дурак - итого, можно навешать лапши и не мучаться, все равно - не проверит. Но подсознание говорит - пусть проверит 500 слов на конфу в Туриции с т.з. нейтив-спикера (т.е. мне надо даже не его мнение, подойдет мнение его секретарши!)
Блин, вот с чт по сегодня - провела 18 часов в "сектантской выезной сессии", узнала много нового про методистов и пятидесятников, про категорический императив и американскую культуру, сформулировала для себя теорию струн, написала 4.883 слова междустрочного бреда, прониклась КУ игрой в баскетбол и мы вышли в финал, сорвала голос, нажралась попкорна и напилась, заполнила отчет про дураковаляние тут и вот - вроде можно быть довольной - так нет, сижу как идиотка и думаю - чего мне в жизни не хватает.
Не хватает обоснуя в сюжет про Ганю.
Вспоминаю обоснуй доноса у Дюма в "Графе Монте-Кристо", выдыхаю.
Пошло все нафик. Я завтра уезжаю в Новый Орлеан.
Я щитаю, что поездки на ранчо в Канзасе, в Чикаго, по Нэшнл парка и в Новый Орлеан - более, чем достаточно за 9 месяцев, для человека, который вообще не любит путишевствовать.

ЗЫ. Действие "междунасущного текста" пока происходит в Северной Англии. Я там ни разу не была. Хотя - действие опуса магнума в основном тоже происходит там, где я ни разу не была:gigi:

@темы: истории и рассказы, Новый свет, Междунасущный текст, Вояжи, опусы магнумы

12:42 

"Я буду приносить тебе апельсины"

Не категоризируй другого своей методологией!
Почитала я тут любовный роман Бибигон (пока не рекламирую, потому что незакончен, а задел там грандиозный и очень хороший язык), еще всякой лабуды на ночь. Подумала на досуге и написала.

ЗЫ, Кроме ворда - никто рассказ еще не видел. Так что не стесняйтесь, указывайте на ошибки.

бордово-сопельная страшно романтишная история всего на восемь тысяч знаков
запись создана: 10.02.2012 в 20:57

@темы: истории и рассказы

05:26 

Несбывшееся сослагательное

Не категоризируй другого своей методологией!
Все совпадения - художественый вымысел и случайности.
Это так, для всяких параноидальных.

читать дальше

@темы: истории и рассказы

03:19 

Доступ к записи ограничен

Не категоризируй другого своей методологией!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:58 

Ромео и Джульетта 20 лет спустя

Не категоризируй другого своей методологией!
Если бы я писала любовный роман и сиквелл.
А если еще и на современный лад...

@настроение: пытаюсь прекратить хандру

@темы: истории и рассказы

03:05 

lock Доступ к записи ограничен

Не категоризируй другого своей методологией!
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
20:05 

Мошке

Не категоризируй другого своей методологией!
Запах кофе

Мошке и ее городу


Мелко смолотая, слегка пережаренная, чуть кисловатая арабика, две ложки, а еще лучше, когда четыре, холодная вода и немного сахара – потом добавить по вкусу – и ждать пока начнет закипать.

Мама Машеньки была учителем музыки, папа – инженером. Лето она проводила в живописном селе. Дедушка, папин папа выпивал иногда. Такие моменты Маша любила – он переставал быть суровым и у него ладони становились ласковыми, а усы приятно щекотали щеки, когда он ее целовал. А бабушка, папина мама, его ругала и стыдила. Маша не понимала почему. Ведь так прекрасно, когда дедушка улыбался. А потом умер дедушка, а потом и бабушка.
В детстве Машенька любила рисовать и Италию. Неаполитанский танец Чайковского она повторяла раз за разом и даже выиграла городской конкурс. Почетная грамота даже тут висит на стене в рамочке. И, кажется, она прочитала все книжки и пересмотрела все фильмы про Италию – все равно та оказалась другая.

Зерна покупаются в специальном магазине. Приветливый и почтенный седовласый Винчецо или его дочь Лола насыпают зерна в бумажный пакет, отвешивают – Маша берет немного, ей нравиться приходить сюда часто, каждую субботу. А потом нести драгоценную ношу через много кварталов, время от времени останавливаясь и вдыхая аромат.

В иняз она не поступила и пошла в техникум, а потом уехала в институт. Тогда умерла ее мама. Она болела, но от Маши это скрывали. Она беззаботно училась и гуляла каникулы в Киеве, заезжая урывками в «гости к родителям» и возвращаясь в веселую общагу. Прежняя Машенька стала Маней и душей компании. Смерть она восприняла как неизбежность, хорошо хоть папу жизни не поучила – так спешила назад, в Киев.
С Родионом они познакомились на пляже. Он отучил ее называться Маня и стал звать улыбаясь, на французский манер МарИ. Не то, чтобы им захотелось экзотики, но распределились они во Бишкек, хотелось чего-то нового, свежего, кроме того, там давали квартиру. А ютиться с отцом, мачехой с ее сыном – не хотелось.
Они жили хорошо. А потом – все пошло в тартарары. Сначала погибла Кристина – пьяный водитель. Потом умер отец – сердце. Потом развалился Союз и стало крайне, гм, неспокойно. Они с Родионом стали поговаривать – не вернуться ли домой, на Украину. На Украину она приехала одна. Она вернулась с тем же походным рюкзаком, что и когда-то уезжала учится. Только тогда у нее еще был чемодан и она была младше на двенадцать лет. И, кажется, она больше никогда не сможет улыбаться.

Кофемолку она купила не сразу, но очень хорошую: «Сеньора останется довольна,» - сказал ей черноглазый улыбчивый продавец. И потом: «Грациас, сеньора,» - и опять улыбка. Маша и сама улыбнулась в ответ – это ведь так легко и приятно – маленький праздник для себя – просто улыбнуться хорошему человеку.

Мачеха ее не приняла, а деваться ей было некуда – и она пошла куда взяли – маляром на стройку к бывшему однокурснику в бригаду. А жить пришлось в общаге. Платили наверное хорошо, сдельно, вот только тратить деньги надо было сразу – не потому что они обесценивались – просто их могли украсть на бутылку.
По вечерам было весело – как в прежней общаге, наверное. Только Машеньке-Мари было не весело. Рекой лилась водка, пелись песни, потом наступали разборки. Маша старалась не приходить до темноты – ведь с темнотой ложились – с утра на работу. Но дни становились короче, а ночи – длиннее.

Тут пили кофе из кофеварки эспрессо – три отделения, пар сквозь кофе, конденсат – она не забыла курс физики. Но эспрессо было для нее не таким. Своеобразным, вкусным, но не таким. Не ее. Турку она тоже выбирала долго. Варила в простом алюминиевом ковшике поначалу. А потом нашла ее, из чеканной меди, на длиннющей ручке, на блошином рынке, – «Грациас», - сказала ей седовласая благообразная аккуратненькая старушенция в белоснежной кружевной кофточке и митенках, сразу видно, ходит сюда больше общаться, а не из нужды вещи продавать. Старушенция ей мило улыбнулась: «Когда-то я варила себе в ней кофе, а теперь вот нельзя, сердце. А ты пей кофе на здоровье, рогацца,» - говорила еще что-то, но Маша большую часть не поняла.

Так прошла, кажется, вечность. Она снова превратилась в Маньку. Ее любили – она не пила, утром сердобольные поила товарок и их незадачливых ухажеров водичкой, россольчиком, бегала за водкой или чем еще там на опохмел, варила борщ в складчину, ну и вообще.
Это было ужасное чувство, просыпаться по утрам. Идти в конец коридора и морщиться от запаха перегара, блевотины и дешевого курева. Маша по привычке проглатывала жидкий чай без сахара, через силу что-то ела и шла в другой запах – краски и ацетона.
Через три года она поняла, что так больше нельзя, когда в зеркале вместо себя увидела расплывшуюся старуху лет сорока, совсем как у Горького. Горький, Капри, Италия...
Она записалась в библиотеку. Она стала ходить на работу пешком и экономить каждый купон. Она складывала доллар к доллару – платили не так уж и плохо, и хранила деньги в лифчике и трусах – чтобы не сперли. Но этого было мало. Этого все равно было катастрофически мало. И она доверилась полулегальному агентству. Да, ее могли забросить в бордель куда-нибудь на Восток или почти рабыней на апельсиновые плантации. Но Маша рассудила, что хуже уже не будет.
И ей, наверное, повезло...

Кофе подошло третий раз. Маша сняла турку с плиты – улыбнулась. Улыбнулась Седине, улыбнулась Ахмету, улыбнулась еще кому-то новенькому, варившим свой черный напиток рядом. И пошла к себе по длинному коридору пахнувшему кофе. Никто не пел, не ругался и не валялся на ее пути. А с улицы уже доносилось пение птиц. Под их пение она пойдет на работу, сменит Ольгу, и будет улыбаться туристам, приехавшим погостить в их славный город. Их не много, но им есть что посмотреть.
Маша давно решила, что в шиле, которое она сменила на мыло, есть одна разница – ее город пахнет кофе по утрам. И она улыбнулась – просто так – подарила самой себе этот маленький праздник. Праздник где так вкусно пахнет кофе по утрам...
запись создана: 31.08.2009 в 14:44

@темы: истории и рассказы

19:37 

Чуство юмора

Не категоризируй другого своей методологией!

@музыка: Romeo & Julia. Nicht Lang

@темы: истории и рассказы

Вербализированные интенции невозмутимой неврастенички

главная